Голландия

Оранжевая революция на Майдане Незалежности – чистый плагиат. Оранжевый цвет для революции придумали не украинцы и не их политтехнологи, а голландцы. Причем еще в XVI веке, когда нидерландскую знать, а вместе с ней и весь народ уж очень допекло испанское владычество. Сперва еретиков каленым железом выжигал благочестивый католик Гранвелла, затем ему на смену испанский король Филипп II прислал герцога Альбу, вошедшего в историю под прозвищем “Кровавый”. Он получил задание жестоко расправиться с мятежниками и искоренить инакомыслие (в католической стране уже вовсю разрастался протестантизм), за что он и принялся с большим энтузиазмом. Сопротивление возглавил Вильгельм Оранский (”Оранжевый”), получивший “фамилию” от места своего рождения – маленького независимого княжества Оранж в Южной Франции. Он был очень любим народом и еще при жизни был прозван “отцом Родины”.

Вильгельм Оранский отличался богатым красноречием, и поэтому кажется странным, что истории он известен под именем “Молчаливый”: это прозвище он получил, скорее, от своих противников, считавших, что Вильгельм молчал в те моменты, когда как раз надо было говорить. В 1584 году Вильгельм Оранский был убит, но дело его не пропало, и в 1609 году после перемирия с Испанией Нидерланды были признаны самостоятельным государством.

За свою бурную революционную деятельность Вильгельм Оранский уморил трех жен и оставил четвертую с малолетним ребенком. От него стране достался не только оранжевый цвет, но и девиз “Je maintaindrai”, что по-французски означает “Я продержусь”, или “Я выдержу”. В обоих переводах девиз хорошо описывает голландскую терпимость и терпеливость.

Только те, кто мало знает голландцев, может заподозрить их в холодности, чопорности и домоседстве. При внешней сдержанности голландцы страшно любознательные и кипуче деятельные люди. Еще больше, чем ругать погоду, они обожают путешествовать и посещать культурные мероприятия. Самая захудалая деревушка имеет культурный центр, где проводятся концерты и выставки международного значения. И угрюмым крестьянам не лень посещать мероприятия – будь то выступление оркестра местной пожарной команды, исполнение церковных песнопений студентами-русистами или гастроли мирового сопрано, которое почему-то не гнушается осчастливить своим присутствием голландскую глубинку. При полном аншлаге неизменно проходят и литературные вечера – неуклонно тонущая у нас форма общения писателя с читателями, – без традиционных у нас банкетов, прошу особо обратить внимание.

По весне чрезвычайно оживляется музыкальная жизнь Амстердама, в “Северную Венецию”, словно птицы с юга, слетаются знаменитости. В главном концертном зале возобновляются “ланч-концерты” – генеральные репетиции выступающих вечером оркестров, на которые допускаются все желающие. “Ланч-концерты” проводятся дважды в месяц в 12 часов дня: имеется в виду, что беднейшие слои населения, которые не могут купить билет на вечерний концерт, приобщаются к прекрасному. Один такой “ланч-концерт” довелось посетить и мне.

Задолго до Концертгебау я увидела хвост километровой очереди – такие выстраивались у нас в застойные времена за дефицитным товаром. Без четверти двенадцать начался штурм. В дверях потные голландцы, хранившие на красных от натуги лицах приветливые улыбки, пробками вдавливались в вестибюль и рысью бросались кто на балкон, кто в партер – занимать места. Вот это тяга к искусству, думала я, прыгая через две ступеньки вслед за моей провожатой. С трудом отыскав два места на верхнем ярусе, мы глянули вниз и увидели переполненный зал: люди сидели даже на полу в проходах. Национальный симфонический оркестр – музыканты вышли в джинсах и свитерах – играл Рахманинова. Дирижер, выписанный из Италии, рассеянно улыбнулся публике – и выложился, как на последнем в своей жизни концерте. Зал разразился овацией. Оркестранты, едва раскланявшись, буднично сложили инструменты и ушли готовиться к вечернему выступлению…

На мой взгляд, голландцы – это нация с врожденным чувством красоты. Любая скучная домохозяйка, воспитанная в традициях отжатого до полной безрадостности кальвинизма, способна превратить окно своего дома в произведение высокого искусства. Каждый клочок суши, отвоеванный у моря, голландцы преображают так, что им завидуют ангелы, отвечающие в небесной канцелярии за творение земной красоты. Чего стоят одни лишь рукотворные тюльпановые поля, которые достаточно увидеть один раз, чтобы восполнить дефицит прекрасного в измученной душе на все оставшиеся годы…

Каналы, серебряными стрелами уходящие в горизонт, подпитывают светлой щемящей тоской землю, которая рождала и продолжает рождать художников. Способных на великие озарения и… великую прижимистость – этой своей национальной чертой голландцы могут соперничать даже с французами. Злые языки утверждают, что по сей день у большинства голландцев имеются специальные ящички со множеством отделений: в них обитатели Нижних земель хранят деньги. На каждом отделении своя надпись: “еда”, “одежда”, “отпуск”, “детские завтраки” и т.д. Голландец будет помирать, но ни за что на свете из “одежды” не переложит в “еду”. И никакая глобальная катастрофа не заставит его преждевременно изъять деньги из отделения “отпуск”. Сама я этих ящичков не видела, но те, кого я о них спрашивала, не отпирались и признавали существование ящичков в качестве семейных реликвий. Но, по-моему, ящичек со множеством отделений – это некий символ: ведь именно так смастерил Господь “сырную голову”, как именуют себя сами голландцы. Соседи-бельгийцы обшутились на тему голландской прижимистости. Особо популярен такой анекдот: “Кто придумал медную проволоку? - Два голландца, не поделившие медный цент”.

А между тем на этой самой прижимистости вырос Амстердам, один из самых романтичных городов мира, который мне всегда хотелось высокопарно сравнить с органным звуком, застывшим над водой. И из прижимистости рождаются самые красивые цветы Европы, цветущие там, где по задумке Создателя ничего не должно было расти. А с конкретной, бытовой прижимистостью мне в Голландии доводилось сталкиваться нечасто. Быть может, мне просто повезло: голландцев расслабила весна. А может – и я тешу себя этой надеждой – в практичной голландской душе мне отведено отделение с надписью “друзья”.

Детский визг, крики, аплодисменты, свистки практически заглушили наш разговор с пресс-секретарем амстердамского музея НЕМО Хейндрике Схенк. «Галдят, как в аквапарке, правда?» — привычно отреагировала она. И с гордостью добавила: «Это наша цепная реакция!» Оказалось, что Цепная реакция — главный аттракцион музея НЕМО. И заканчивается он отнюдь не губительным ядерным взрывом, а радостными воплями зрителей — участников процесса.
Этапы небольшого пути

У очень молодого музея НЕМО непростая судьба. Он возник на базе организации, которая сначала в 1920—1930-е годы называлась Музеем труда, а в 1950—1960-е — Голландским институтом индустрии и технологий. К концу 1980-х стало очевидно, что в стране образовалось слишком много профессоров и слишком мало студентов. Тогда-то и возникла идея образовательного музея, который мог бы пробуждать интерес к науке и технологиям с самого раннего возраста. Строительство продолжалось 6 лет, и наконец летом 1997 года музей был открыт с большой помпой — ленточку перерезала сама королева Нидерландов Беатрикс.

Назывался тогда музей пышно и не очень внятно — «Новый метрополь». Через два года у «Нового метрополя» начались вполне старые и понятные финансовые трудности, и ему даже пришлось пройти через процедуру банкротства. И тогда руководители музея решили поменять его концепцию, отталкиваясь в первую очередь от раскрученной архитектуры Ренцо Пьяно. Вернее, от того, как ее восприняли в городе и мире.

На первый план выдвинулась столь нелюбимая архитектором (наверное, оттого, что слишком уж очевидна) корабельная символика и эмблематика. «Зеленый корабль Пьяно» стал и логотипом музея, и его главным PR-инструментом.

Официально музей стал именоваться Национальным центром науки и технологий. Есть и другое название, отражающее суть построения экспозиции и взаимоотношений музея с его посетителями, — «Занимательное путешествие между реальностью и фантазией».

Название НЕМО, отсылающее к роману «20 000 лье под водой», по мнению сотрудников музея, очень «морское» имя, которое к тому же прекрасно отражает образ путешествия на грани вымысла. За НЕМО потянулись: музейное кафе «Наутилус», «палубы»-залы, на которых разворачивается рассказ-игра о законах мироздания, информационных технологиях, тайнах биохимии и генетики, загадках человеческого мозга и сознания, законах функционирования общества вообще и экономики в частности. Название НЕМО удачно прежде всего потому, что в переводе обозначает «ничто» — пустое открытое пространство, внутри которого детская фантазия с помощью музейных технологий может превратиться пусть в виртуальную, но реальность.

Сейчас положение НЕМО стабилизировалось. Сюда привозят школьников со всей Голландии (во время каникул, а также в июле и августе музей работает без выходных). Появились заинтересованные партнеры и спонсоры, которые видят в посетителях музея своих будущих студентов и сотрудников. Среди них и Амстердамский университет, и такие солидные и связанные с высокими технологиями компании, как Philips, IBM и ряд других.
Руками трогать — обязательно!

Интересно, что современные дети, избалованные навороченными компьютерными играми-имитациями и головокружительными аттракционами парков развлечений, в этом музее чаще всего прилипают к экспонатам, сделанным из самых что ни на есть подручных материалов — тех, что можно найти на любой помойке. Спокойно, без пафоса, даже с некоторой долей иронии объясняющим, как в этом мире все устроено и «почему оно работает». Причем объекты эти (язык не поворачивается называть их экспонатами) оживают, только когда их трогают, крутят, вертят, нюхают — словом, когда с ними играют. Здесь действует строгое правило, записанное во все программные документы музея, — трогать руками обязательно!

Сотрудники НЕМО, которые делают большую часть экспонатов и экспозиций своими руками, утверждают, что они всегда демонстрируют процесс, но не результат. Причем посетитель оказывается или участником, или руководителем процесса — он не любуется каким-то готовым и совершенным во всех отношениях продуктом цивилизации, как во многих других музеях науки и техники, а моделирует природные явления и технологические достижения человечества. Поскольку посетители НЕМО — это прежде всего школьники от 6 до 16 лет, игра оказывается главным способом достижения столь высокой цели. Впрочем, и родители, и учителя играют в простые игры, предлагаемые музеем, с не меньшими, если не с большими, чем дети, азартом и увлечением.

Хотите поиграть в «игру на бирже», или «в логистику», или в «бизнес-планирование»? Присаживайтесь к компьютеру (для каждой из этих игр создана локальная сеть), вставляйте входной билет в специальное гнездо, и сам компьютер или сотрудник музея объяснит вам, что делать дальше. Кстати, биржевой аттракцион — это точная копия автоматических бегов в казино, только вместо лошадок по кругу носятся брокеры.

Иногда, правда, логика экспозиционеров музея кажется недостаточно убедительной — не всегда ясно, почему тот или иной объект или аттракцион соседствует с другим. Но НЕМО, безусловно, очень молодой и обаятельный музей, как молоды, обаятельны и симпатичны его сотрудники, которые всегда готовы ответить на любой вопрос, заданный по-голландски или по-английски (в Голландии английский — практически второй государственный язык). А вот русской речи я здесь не услышал ни разу…
Объект искусства

Русские туристы редко доходят до НЕМО. А зря. Его, например, вполне можно воспринимать как площадку для современного искусства. Многие экспонаты напоминают произведения актуальных художников, а некоторые ими и изготовлены. Фрагменты Цепной реакции похожи на концептуалистскую инсталляцию — вроде тех, что делает столь любимый на Западе и практически единственный из известных там российских художников Илья Кабаков.

Очень выразительным получилось учебное пособие по магнитным полям. Под стеклом на широком столе — сотни крошечных магнитных стрелок. Если перемещать над ними сильный магнит, они дрожат и выстраиваются в замысловатый рисунок.

На красной стене в прозрачных полусферах — подсвеченные снизу белые гипсовые маски жителей одного из индонезийских островов. Все лица — разные. Инсталляция показывает, как разительно отличаются друга от друга люди, даже живущие на столь географически изолированном пространстве.

В музее есть и специальное пространство для современного искусства. Это НЕМО-театр, в уютном зале которого обычно проводятся выставки, презентации, публичные лекции. За время моего пребывания в Амстердаме здесь открылась очень эффектная выставка с участием известных художников, работы которых входят в экспозицию знаменитого амстердамского музея современного искусства Стеделийк. Фотографии, скульптуры,инсталляции, замысловатые механизмы были посвящены вполне естественнонаучной теме движения. Все, что стояло на подиумах, висело на стендах и перемещалось по залу, либо демонстрировало само движение, либо фиксировало какую-то его фазу.

Самое же, пожалуй, привлекательное для туристов — это местоположение НЕМО. Амстердам отличается от прочих крупных исторических городов Европы тем, что здесь нет ни одного «публичного пространства», расположенного достаточно высоко, чтобы с него можно было рассмотреть город, например, ратуши со смотровой площадкой. Со ступенчатой крыши НЕМО, похожей на палубу, — на нее можно выйти через четвертый этаж музея, — открывается единственный полноценный вид на старый город. И в этом, бесспорно, заслуга архитектора Ренцо Пьяно, удивительно точно выбравшего место в гавани, вписавшись в которое музей стал одним из символов Амстердама.
Суперобъект

Ренцо Пьяно — архитектурная суперзвезда. А спроектированное им здание НЕМО — главная гордость, лучший экспонат, стратегический ориентир и логотип музея.

Приглашение для этой работы именно Пьяно — вполне обоснованный шаг. Во-первых, он самый знаменитый музейный архитектор. Во-вторых, его главная работа — Центр Помпиду в Париже (музей современного искусства, известный также под именем Бобур) — положила начало целому архитектурному направлению (или стилю), который называется хай-тек. Кому же, как не отцу хай-тека, строить музей науки и технологий в одном из самых живых и динамичных городов Европы.

На этот раз Ренцо Пьяно поместил весь хай-тек — обнаженные вентиляционные трубы, стальные перекрытия, то есть свою знаменитую «архитектуру наизнанку», — внутрь здания. Мы видим, как устроено и функционирует здание музея, рассказывающего нам о том, как устроен и функционирует окружающий мир. Вообще внутреннее пространство НЕМО очень рационально, удобно и эффектно. Где бы посетитель ни находился, он почти всегда видит огромное пространство всех четырех уровней музея. Возникает ощущение одновременности происходящего — некоего сквозного, пронизывающего все этажи действия.

Но главную игру Пьяно затеял с городской и природной средой. Эта игра в конечном счете породила и концепцию музея, и его название: имя капитана из известного романа Жюля Верна.

Прямо из воды амстердамской бухты выступает сооружение, напоминающее нос корабля, — зеленое от патины, покрывшей его медную обшивку (НЕМО зеленел постепенно, с 1997 года). Даже тем горожанам, которые никогда не бывали в музее НЕМО, известен «большой зеленый корабль в гавани справа от центрального вокзала».

Говорят, сам Ренцо Пьяно возмущается, когда НЕМО сравнивают с кораблем. Его замысел, как раз и вызывающий это возмущение, становится понятным, если взглянуть на транспортную карту города. Дело в том, что музей расположен непосредственно над въездом в длинный туннель, пролегающий под гаванью. Туннель уходит вниз, а крыша НЕМО — вверх. Кажется, что можно уйти под воду, а можно — взмыть по наклонной поверхности крыши под небеса. На этот раз Пьяно вывернул наизнанку не само здание, а то, что находится под ним, и получилось, что здание НЕМО — это зеркальное отражение тоннеля на поверхности земли.
Музеи Амстердама

В Амстердаме есть несколько знаменитых на весь мир музеев:

Государственный музей (Rijksmuseum), где экспонируются шедевры Рембрандта, Хальса, Вермера.
Rijksmuseum стал первым музеем мира, открывшим свой филиал в аэропорту. В одном из крупнейших в мире амстердамском аэропорту, в специально сооруженном помещении расположилась сменная экспозиция реальных музейных вещей, а также музейный магазин.

Музей Ван Гога

Музей современного искусства Стеделийк, где представлены все течения и направления искусства ХХ века.

Особой популярностью пользуются также Дом-музей Рембрандта и Дом-музей Анны Франк.

Музей НЕМО расположен по адресу Oosterdok, 2 (справа от центрального железнодорожного вокзала Амстердама).
Дни и часы работы со вторника по воскресенье, с 10.00 до 17.00.
Во время школьных каникул, а также в июле и в августе работает без выходных.
Стоимость билета
Для детей до 4 лет — бесплатно
Для посетителей с 4 лет — 10 евро
Групповой тариф (более 15 человек) — 8 евро с человека

Ренцо Пьяно — итальянский архитектор, лауреат главной мировой архитектурной награды — Притцкеровской премии 1998 года и один из самых известных музейных архитекторов. Автор проектов следующих музейных зданий:
Центр Помпиду в Париже (1971—1977 годы) совместно с Ричардом Роджерсом
Музей Фонда Бейелера (1994—1997 годы), Базель, Швейцария
Музей коллекции Менила (1982—1986 годы), Хьюстон, США
Мемориальная мастерская скульптора Бранкузи (1992—1996 годы), Париж, Франция
Музей художника Пауля Клее (строится), Берн, Швейцария
Музей современного искусства (строится), Сараево, Босния
Расширение и реконструкция Чикагского института искусств (строится), Чикаго, США
Музей современного искусства Cite International (строится), Лион, Франция

Каждый турист в Гааге может найти свой интерес: прогулки, отдых на море, музеи, услуги, кино-театрально-музыкальные туры, кулинарную роскошь. Первым делом — гулять, конечно! От смешения стилей в архитектуре голова идет кругом. Здания в городе стали отражением многовекового совместного проживания большого количества людей разных рас и вероисповеданий. Условно Гаагу можно разделить на две части: центр города (City Centrum) и пляжная зона (Scheveningen). Обойти не то что весь город, даже центральную его часть, невозможно. Меняя переулки, каждый раз попадаешь в новое местечко и обнаруживаешь, что чего-то ранее не заметил.

Западные туристы не гнушаются кататься на трамваях, считая такую прогулку классной экскурсией. Можно для начала проехаться на трамваях 1, 9, 17 из центра в сторону моря и вернуться обратно. Это вариант для тех, кому предстоит путешествовать в одиночку и не платить туристическим фирмам. Готовы платить - туристических офисов много. Цены — начиная от EUR20 за экскурсию.

Этим вопросом недавно озадачил россиян Фонд “Общественное мнение”. Треть респондентов вопрос поставил в тупик, а 42% авторитетно заявили, что Голландия и Нидерланды – это два разных государства. Еще хуже обстоят дела со столицей: вспомнить Амстердам сумели лишь 17% опрошенных, остальные предлагали Копенгаген, Гаагу и Осло. Самыми знаменитыми голландцами были признаны Ван Гог с Рембрандтом и футболисты Круиф и Гуллит. А еще почему-то норвежский мореплаватель Амундсен и датский сказочник Андерсен. Некоторые “знатоки географии” и вовсе умудрились обозвать Голландию “суровым краем, где мало лесов, зато есть горы и снег”, очевидно, спутав ее с… Гренландией.

Но голландцы – народ необидчивый. Услышав подобную чепуху, они скажут неизменное “ххрраппихх, хе?” (”забавно, правда?”) – и расхохочутся от души. А потом, отсмеявшись, затащат вас в книжный магазин и вручат ярко-оранжевый путеводитель. В путеводителе вы прочитаете, что Королевство Нидерландов – это “маленькая густонаселенная высокоразвитая страна, расположенная в Западной Европе, на берегу Северного моря, в устье рек Рейн, Маас и Схелде”. Ну а Голландией на самом деле зовутся две западные провинции – Северная и Южная Голландия, сыгравшие важную роль в истории Нидерландов. Впрочем, хотите называть так королевство целиком – пожалуйста. Голландия – страна свободных взглядов. Ну о-очень свободных!

Кстати, информация для полиглотов: разговаривают в Нидерландах на чистом нидерландском языке, в просторечье его также называют голландским. В свое время этот язык сильно возлюбил наш царь Петр, под видом плотника обучавшийся в городке Зандам и на амстердамских верфях корабельному делу. Царя понять можно, чего стоит одно только приветствие по-голландски: “Хуйен дах!” – говорят голландцы, желая вам доброго утра. Так что дело, видимо, не только в кораблестроении, но и в родстве голландской и российской душ.

Заметим также, что в Нидерландах – огромное количество писателей, пишущих на родном языке. Некоторые из них – к примеру, Анни М.-Г. Шмидт, Харри Мюлиш, Сейс Нотебоом – даже переводились на русский. В области балета, искренне полагают голландцы, именно они, а не мы впереди планеты всей. Что же касается изобразительного искусства, то дизайнерские школы, создаваемые потомками мастеров Северного Возрождения, сегодня считаются самыми престижными в мире.

Каждый туриcт, посетивший Голландию, непременно выучивает словечко “kaas”. Потому что “каас”, по-нашему сыр, – это визитная карточка страны. Именно из Голландии (вместе с цветами национального флага, стулом, зонтиком и множеством корабельных терминов) Петр Первый привез в Россию десяток мастеров-сыроделов – и моду на этот продукт. В наши дни традиции сыроварения бережно хранит городок Алкмар, где находится невероятных размеров сырный рынок. Здесь уже четыре столетия существует особая гильдия носильщиков сыра. Чтобы вступить в нее, необходимо обладать богатырским телосложением: за один присест носильщику приходится переносить к весам до 80 кг товара.

В пику ветреным итальянцам, голландцы никогда не стремились к бесконечному разнообразию видов сыра. Зато в производстве своих традиционных марок – Gouda, Edam, Maasdammer и знаменитый Leidsekaas с тмином и гвоздикой – они достигли совершенства. Местные сыры отличает характерный островатый вкус – результат повышенного содержания соли (3,5%).

Во Франции сыр часто подают на десерт, а в Голландии добавляют в салаты и супы, запекают с яблоками, подают с рыбой, ветчиной и даже с ананасами.

В этом году всех огорошила поздняя зима, в пришествие которой никто в Голландии не верил уже лет восемь. В середине января расцвели чайные розы и затянули брачные песни культурные амстердамские коты – все как один в ошейниках с бубенчиком. На газонах проклюнулись желтые и лиловые крокусы, многочисленные кафе выставили вдоль каналов столики с креслами, на которых тут же, подняв лица вверх, стали ловить чахлые лучи северного солнца бледные амстердамцы. Дело явно пошло на лето, но одной февральской ночью, в прямом соответствии с русской классикой, вдруг “сделалась метель”. Наутро Амстердам был покрыт снегом, по которому торили тропы велосипедисты и, что-то бессвязно выкрикивая от счастья, приплясывали дети. В те дни говорить с амстердамцами было бессмысленно: глаза их горели лихорадочным блеском, они то и дело подбегали к окну, впивались взглядом в снежную завесу и отрывисто задавали друг другу один и тот же вопрос: “Ну что, замерзли?”. Имелись в виду каналы…

И вот свершилось! Из поколения в поколение, несмотря на глобальное потепление, генетической памятью голландцы наследуют одну, но пламенную страсть: пробежаться на коньках по замерзшим каналам. И в этот раз народ поднялся, будто была объявлена всеобщая мобилизация. На лед вышли стар и млад: рассыпающиеся от дряхлости старушки и годовалые дети, расфуфыренные “мефрау” и по-босховски страхолюдные амстердамские нищие. Телевидение забыло про все прочие передачи и часами транслировало бесконечный забег по каналам – задача заключается в том, чтобы обежать по каналам всю Голландию. Вдоль набережных ликующие толпы восторженными криками приветствовали бегунов, трудолюбиво полосовавших коньками самую причудливую в мире многокилометровую ледовую дорожку…

В Амстердаме есть необычное место – Музей конопли. Здесь знакомят с историей популярного растения, советуют, как получить хороший урожай и правильно его переработать. Для Голландии это весьма актуально: употребление легких наркотиков здесь не запрещено законом. Купить марихуану и гашиш можно в специально отведенных местах – кофешопах. Норма отпуска “травки” – пять граммов в одни руки. Кофешопы имеют лицензию, исправно платят налоги и дают рекламу в прессе.

Платить налоги (от 500 до 2000 евро в месяц) в Нидерландах обязаны и жрицы любви. Интересы представительниц древнейшей профессии защищает собственное профессиональное объединение. Профсоюз продажной любви (официально – обслуживающего персонала) издает брошюры об истории, проблемах и будущем проституции, устраивает съезды и даже научные конференции. А за порядком на “рабочем месте” ревностно следит бюст Сталина, бережно накрытый стеклянной телефонной будкой – по непонятной причине он украшает площадь гаагского квартала Красных фонарей. Известно, что запретный плод сладок прежде всего своей запретностью. Наверное, поэтому в Нидерландах наркоманов и венерических больных куда меньше, чем в чопорной Англии, Дании или Франции.

В отличие от раскованных велосипедистов амстердамские автолюбители – страшно озабоченные люди. Их с утра до ночи мучает проблема парковки. Вдоль каналов в миллиметре от воды жмутся машины, расстояние между ними не превышает десяти сантиметров. Выехать из такой “коробочки” практически невозможно, но ничего – выезжают, а на освободившееся место коршуном кидается следующий автолюбитель. Удачная парковка делает амстердамца счастливым на несколько дней. Его покидает обычная сдержанность, и с истинно сицилийским темпераментом он делится постигшим его счастьем с каждым знакомым.

Амстердамские полицейские тоже не дремлют и честно отрабатывают свой хлеб: стоит отчаявшемуся автомобилисту припарковаться в неположенном месте или на минуту просрочить время платной парковки, тут же как из-под земли вырастает блюститель порядка и шлепает на лобовое стекло штрафной талон. Несколько лет назад борьба амстердамской полиции с амстердамскими же автолюбителями вступила в решающую фазу: был пущен в ход “сапог” – своеобразные вериги ярко-желтого цвета, которые надеваются на переднее колесо проштрафившегося автомобиля. Водителю приходится звонить в полицию и вызывать специальный наряд, который отомкнет “замочек”, а плюс к положенному штрафу оплатить услуги по снятию “сапога”. Честных до простодушия голландцев глубоко потряс описанный во всей голландской прессе случай: в лучших традициях соцлагерных умельцев некий амстердамец собственноручно изготовил аналогичный “сапог” и надевал его на колеса своего автомобиля в течение года, запарковываясь где хотел и на сколько хотел. В конце концов хитрец был выведен на чистую воду, а взволнованная Голландия приникла к телеэкранам, где вовсю обсуждалось “преступление века”. Амстердамский Левша отделался денежным штрафом, но сочувствие законопослушных голландцев было на его стороне.

Вырвавшемуся за городскую черту голландскому автолюбителю сегодня и на автобане подрезали крылья: вдоль всех автострад понатыкали любовно замаскированные под окружающий ландшафт видеокамеры, фиксирующие превышение скорости. С их появлением разразился ужасающий скандал: дружно сплотившие ряды автолюбители задумали подать в международный суд на родную автоинспекцию, поскольку камеры могли запечатлеть не только номер машины, но и тех, кто в ней сидит. А мало ли кто с кем ездит, да еще на загородном шоссе! Заговорили о нарушении прав человека и попрании демократических свобод. Запахло отставкой министра юстиции. В дело вмешались политики, смекнувшие, что такого рода снимки могут оказаться добычей вездесущих журналистов. Камеры перевернули: теперь они щелкают превысивших скорость вдогонку.

Еще одно национальное бедствие – многокилометровые пробки, в которых голландцы тащатся на работу и с работы. В стране, где число высококвалифицированных работников значительно превышает число достойных их квалификации рабочих мест, службу не выбирают по месту жительства: больше половины тружеников катят на работу в другие города. В часы пик все автобаны парализуют пробки – “такие огромные, – шутят амстердамцы, переживающие комплекс малой нации, – что их не удастся накрыть картой всей страны”.

Для любителей музеев и людей, расширяющих свой кругозор, Гаага — настоящий рай. Очень популярный музей — Мадородам (Madurodam). Самый маленький город Голландии собрал на своей территории копии знаменитых и известных архитектурных сооружений страны. В окнах маленьких домов можно увидеть человеческие фигурки, мебель и домашнюю утварь — зрелище умиляет. При входе выдается путеводитель на десяти языках, в том числе на русском.

В Королевском художественном музее (Mauritshuis) представлены работы классиков XVI-XVII веков. В зависимости от сезона в музее проходят разные выставки. Информация представлена только на английском и немецком языках. Самые знаменитые картины, постоянно представленные в музее, — «Девочка с жемчужными серьгами» и «Вид на Дельфт» Дж. Вермеера, «Урок анатомии с доктором Николасом Тулпом» Рембрандта.

Огромный музей современного искусства GEM включает в себя несколько музеев и много одновременно действующих экспозиций. Здесь можно увидеть полотна импрессионистов начала XX ст. (Пикассо, Кандинский и др.); картины художников Гаагской академии художеств; работы Дельфтской школы фарфора; выставку фотографий; коллекцию музыкальных инструментов со всего мира; восстановленные интерьеры зажиточного гаагского дома XIX ст. и предметы обихода того времени. Нынешний хит музея – Wonderkamers - выставка наисовременнейших достижений человеческой цивилизации, восхваляющая общество потребления во всей его красе (вот бы где Бегбедер позлорадствовал). Территория музея — 2 тыс. кв.м. Здание музея, построенное в 1935 году архитектором Берлаге, похоже на лабиринт.

Исторический музей Гааги, расположенный напротив Королевского художественного музея, представляет историю и развитие культуры города. Музей Sea Life (в районе Scheveningen) посвящен морским обитателям, привезенным со всего мира. Глаза разбегаются от количества экзотических рыбок. В музее Escher in the Palace (бывшая зимняя резиденция королевы Эммы), представлены работы знаменитого голландского художника Мауритуса Эшера. Панорама Mesdag представляет морское побережье Scheveningen и жилые дома этого района периода XIX ст. В музее Meermanno, расположенном в доме барона Ван Вестреена, построенном в XIX ст., выставлена уникальная коллекция книг и антиквариата (греческого, римского, египетского).